Осознание хаоса, Облаком, сизым облаком…

туман странный

Осознание хаоса

Облаком, сизым облаком…

– Данила, с тобой все в порядке? – Спросила Света, разливая кипяток в кофейные чашки. – Ты сегодня с утра какой-то не такой. Вроде и ты и не ты одновременно. Может, тебе какой-то сон приснился необычный?

– Я не помню, что мне сегодня снилось. Но весь день меня не покидает ощущение какого-то сплошного дежа-вю. – Данила помолчал немного. Собрался духом. И, стараясь скрыть волнение в голосе, тихо произнес. – Может, перенесем поездку в деревню до следующей субботы?

– А что я скажу родителям? – Без всякого зла и агрессии возмутилась Света. – У моего мужа случилось дежа-вю и поэтому мы, извините, не можем приехать к вам, чтобы починить крышу.

– Света, ты же знаешь – я не суеверный и не мнительный, но у меня какое-то нехорошее предчувствие…

– Папа, папа! – Ванюшка выбежал из своей спальни с горящими глазами. – Смоли, смоли. – Подбежав к Даниле, ребенок протянул ему почти чистый тетрадный лист. Посредине листа был нарисован аккуратненький кружочек.

– Ух, ты! – Восхитился Данила гениальностью художественного замысла. – Что это? А-а! Наверное, это Солнышко?

– Не-е… – Обиделось юное дарование. – Это собака!

– Собака?! – Опешил Данила. – А почему она… это… э-э-э… такая, ну… где у нее ножки, хвостик, голова?

Ванюшка задумчиво уставился на свой кружочек.

– Это собака! – Упрямо изрек юный Малевич и, выдернув листок из рук ничего не понимающего критика, снова убежал к себе в спальню.

– Все будет хорошо. – Улыбаясь, сказала Света, провожая убегающего сына любящим взглядом. – Ты проснешься завтра и твое дежа-вю закончится. Давай съездим завтра к родителям, я очень тебя прошу. Ой! – Воскликнула вдруг Света, глядя на часы. – Мой любимый сериал!

– Две судьбы, две светлых повести. – Иронично пропел Данила.

– Не нравится – не смотри, тебя никто не заставляет. – Света, улыбаясь и посылая Даниле ручкой воздушный поцелуй, выбежала из кухни. – Тебе нравятся дурацкие боевики, а мне сериалы. – Донеслось до него уже из зала.

– Мне нравится мистика. – Буркнул себе под нос Данила.

За окном полыхнула шипящая, как змея, молния. На время затаилась и через пару секунд сотрясла окна громовыми раскатами. По подоконнику застучали первые капельки дождя – предвестники надвигающейся грозы. Данила, отхлебнув кофе из чашки, встал из-за стола и подошел к окну.

По небу ползла черная-пречерная туча. Бесформенный свинцовый монстр, растекаясь по небу, стремительно выдавливал из поля зрения остатки голубого пространства. Сокрушаемые ветром, деревья трепетали от страха перед нависшей над ними черной громадиной. Люди врассыпную, как тараканы от яркого света, спешили укрыться от грозы в щели подъездов. «Небо питается человеческим мясом и мясом животных… Оно прячет свои зубы в облаках».

Данила, передернув плечами, взял со стола чашку кофе и поплелся в зал. Ванюшка уже устроился перед диваном в ногах у мамы. Он также, как и Данила, мало что понимал в сериалах, но просмотр взрослого кино вместе с родителями наполнял его душу благоговейным трепетом.

Данила сел на диван рядом со Светой. Не ради того, чтобы смотреть сериал, а просто от скуки. Делать было все равно нечего. Сегодня у Данилы не было ни малейшего желания садиться за компьютер и писать статью про сумасшедшего старика, путешествующего по дорогам воспоминаний.

За окном снова полыхнула молния. «Может, гроза затянется до завтра. – Промелькнула мысль в голове у Данилы. – И тогда будет повод отложить поездку в деревню до следующей субботы»

Кажется, Света подумала о том же самом. Она искоса глянула на Данилу, но промолчала…

– Смоли, смоли! – Вдруг во все горло заорал Ванюшка.

Справа от стены, прямо из розетки вылетел огненный пузырь. Было такое ощущение, как будто этот пузырь выдула из розетки мощная струя воздуха. Переливаясь всеми цветами радуги, пузырь медленно поплыл к центру комнаты.

– Шаровая молния. – Ахнула Света.

– Собака!!! – Закричал Ванюшка и, быстро вскочив с места, бросился молнии на перерез. Пару секунд Данила находился в полном оцепенении, а потом, сорвав резким движением с дивана кожаную подушку, бросился вслед за сыном. Но было уже поздно – молния, круто изменив траекторию своего движения, ринулась навстречу ребенку и, ударившись об его грудь, вдруг исчезла также внезапно, как и появилась. А Ванюшка упал на пол и застыл без признаков жизни.

Данила грузно бухнулся рядом с ним на колени и, перевернув на спину, приложил ухо к маленькой груди. Резкий запах озона ударил ему в ноздри. На белой новенькой маечке «красовался» коричневый след от ожога в виде треугольника.

– Он живой?! – Затаив дыхание, прошептала подбежавшая Света.

– Да. Кажется, сердце бьется. – Данила осторожно задрал майку. На груди у ребенка отпечатался красный след такой же треугольной формы.

– Черт! – Выдохнула Света. – А ты ведь чувствовал, что должно случиться что-то неладное. Что нам теперь делать? Наверное, надо позвонить в скорую…

– Собака. – Вдруг прошептал Ванюшка и открыл глаза. Данила поднял его на руки, прижал к своей груди и понес в детскую. – Все хорошо. Все будет хорошо. – Непонятно кого успокаивал Данила, то ли Ванюшку, то ли себя. – Собака уже убежала. – Потом неожиданно для самого себя добавил. – Собака убежала в зоопарк. Ее там закрыли в клетку и больше не выпустят…

– Папа! – Ванюшка, только что уложенный в койку, вдруг вскочил на ноги. – Папа, а ты мне обещал, что  мы пойдем в зоопак.

Данила поцеловал его в лобик и, вдруг опять неожиданно для самого себя, сказал:

– Зоопарк пришлось закрыть на ремонт. Собака оказалась сильно злая. Дядя, хозяин зоопарка, испугался, что она может покусать посетителей, и закрыл зоопарк на целую неделю, пока собака не угомонится. – Впервые в жизни Данила позволил себе беззастенчиво врать прямо в глаза ребенку. – Завтра, Ванюш, мы поедем в деревню и ты увидишь там самых настоящих собак…

– А волки! Волки там будут?

– Упаси, Господи! Волки живут в лесу. Волки кровожадные хищники. Если они вдруг и придут в деревню, то охотники их просто всех перестреляют.

– А если не успеют?

– Успеют, успеют. У них ружья всегда наготове.

– А если волки покадутся в тумане?

– Не подкрадутся. Это раньше волки были смелые, а сейчас они стали трусливые и обходят большие деревни стороной.

– А мы в большую деревню поедем?

– Да, в очень большую. А теперь спи, хорошо? – Данила укрыл Ванюшку одеялом и поцеловал в носик. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, папа. – Данила уже собирался выйти из детской, но Ваня вдруг прошептал. – Папа, если волки пидут в деевню, они меня не станут исть. – Это был не вопрос, а уверенное утверждение.

– Конечно, ведь ты еще маленький, а они маленьких не трогают.

– Не-е, не по этому.

Данила постоял немного у дверей, но, не дождавшись продолжения, вышел из детской.

* * * * *

 

– Странный туман. – Данила, полулежа на крыше, приколачивал к ней ржавым гвоздем кусок рубероида. Примерно в километре от деревни на пшеничном поле расположилась гигантская белая буханка. Странность этого тумана заключалась не только в том, что он походил своей формой на огромный батон, а в том, что этот батон имел не свойственные для тумана четко выраженные очертания.

– Да-а. – Хрипло откликнулся Иваныч, отец Светы, подавая Даниле следующий кусок рубероида. – Вы надолго или опять к вечеру соберетесь?

– Не знаю… Блин!!! – Ругнулся Данила, что, засмотревшись на туман, долбанул молотком себе по пальцу. – Вообще-то я собирался оставить Свету с Ванюшкой здесь, а сам уехать.

– Чё так? – Иваныч, как бы и не ожидая услышать ответ, отправился в сарай за следующим рулоном.

– Надо срочно писать статью для ближайшего выпуска. – Крикнул Данила ему в след. – Писать на бумаге я уже давно разучился, а компьютера у вас просто нет.

– Ну, тада пусть остаются  с ночевой. – Иваныч грохнул рубероид наземь и громко хрустнул шейным позвонком. – Приедешь за ними завтра к вечеру.

Понятно. Данила здесь был никому не интересен. Для них Ванюшка – луч света в темном царстве. Уедет Данила сегодня или останется – это мало кого волновало. Он это прекрасно понимал – без зла, без обиды и без претензий. Его и самого здесь ровным счетом ничего не держало. Данила был не настолько романтиком, чтобы по достоинству ценить красоты деревенских пейзажей.

– Парит после грозы. – Проследил Иваныч направление Данилиного взгляда. – Если туман к небу поднимица – после обеда опять польет. Надо бы потарапица.

– Успеем. – Отозвался Данила, принимая от Иваныча кусок рубероида. – Походу, эта белая булка собирается валяться там, на поляне, весь оставшийся день. Прикинь, ветер дует, а ей хоть бы хны. Странные туманы, все-таки, у вас тут обитают. Гвозди закончились. – Сообщил Данила, распрямляя затекшую спину. – А волки у вас тут случайно не водятся?

– Не-е, волков нет. Медветь, говорят, иногда встречается. – Иваныч швырнул на крышу грязный мешочек с гвоздями. – Мне, однако, медветь ни разу не попадался. А волков нет. Вообще у нас тут места хорошие, грибные. – Подсел на своего любимого конька Иваныч. – Правда в позапрошлом году семья пропала без вести. Кузьмич со старухой своей пошел за грибами и не воротился. Думали, поначалу, медветь задрал. Всей деревней искали три дня. Ничего не нашли – ни одежды, ни крови – как корова языком слизнула. Так дом их и стоит заброшенный до сих пор. Сыновьям городским он даром не нужный.

– Я помню эту историю, Иваныч. И чё, так до сих пор ни слуху, ни духу?

– Не-е, говорю же, как корова языком…

– Работнички! – Послышался с крыльца летней кузни голос хозяйки. – Айда кушать.

– Сейчас. – Откликнулся Данила. – Маленечко осталось. Доделаем и придем.

Заколотив последний гвоздь, Данила в последний раз глянул на туман. Белая булка и не собиралась подниматься к небу. Но вроде бы как придвинулась немножечко ближе к деревне, а, может, Даниле и показалось. Во всяком случае, если верить Иванычу, дождя после обеда не будет. Данила скривился на свою забрызганную грязью Короллу. «Может, помыть ее, пока вагонетка с водой рядом». – Подумал он, но потом махнул рукой: «Все равно дорога не успела просохнуть. Пока до города доберусь – по новой в грязи тачку умотаю».

 

Натрескавшись горячих беляшей и отказавшись дожидаться, пока сварится борщ, Данила попрощался с родственниками, сел в машину и тронулся в путь. Но когда он уже отъехал от деревни примерно метров на шестьсот-семьсот, мотор неожиданно заглох. «Е-п-р-с-т!!!» – выругался Данила в сердцах. Он всегда больше всего на свете боялся именно этого – того, что машина однажды вдруг сломается где-нибудь у черта на куличках, в ста километрах от ближайшего СТО.

Данила хотел было выйти из машины и открыть капот, но вдруг осознал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело сковало какое-то жуткое оцепенение. Такое бывает иногда во сне, когда пытаешься от кого-то убежать, а ноги отказываются тебя слушать. И ты влачишь их по земле, как стопудовые колоды.

Но паники не было. Просто оцепенение и никаких эмоций. Время как будто бы остановилось. Данила вдруг понял, что в окружающем пространстве более не существует привычных звуков. Гробовая тишина опустилась на землю. В открытое окно Короллы не доносилось ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков, ни лая собак из только что покинутой деревни. Только непонятно откуда доносилось какое-то странное то ли шипение, то ли жужжание, похожее на то, что иногда слышится, когда стоишь под линией с высоковольтными проводами.

Сколько времени Данила просидел в оцепенении – неведомо. Но в какой-то момент жужжание стихло и машина неожиданно сама собой завелась. Оцепенение сразу спало, и Данила выскочил из машины, как ошпаренный. Все вернулось на круги своя – пение птиц, стрекотание кузнечиков, но…

В деревне стояла гробовая тишина и с улиц куда-то поисчезали все люди, а странный туман каким-то непостижимым образом перекочевал с южной стороны деревни на противоположную, продолжая потихонечку удаляться дальше на север.

И вот тут Данилу охватила настоящая паника. «Небо прячет свои зубы в облаках. Данила, нет ничего страшнее на свете, чем облака, сошедшие на землю…»

Запрыгнув в машину и разбрасывая во все стороны куски грязи из под колес, Данила круто развернулся и на полной скорости, насколько позволяли колдобины на дороге, устремился назад в деревню.

Пока он гнал машину по переулкам, вплоть до самого дома Светиных родителей, ему не встретилось ни одной живой души – ни человека, ни кошки, ни собаки. Выскочив из машины сломя голову, Данила сорвал с петель калитку, пронесся по аккуратно выложенной из бетонных затяжек дорожке, добежал до летней кухни и замер, как вкопанный.

Железным ручейком, протянувшимся от собачьей будки до тротуара, валялась цепь, а на конце цепи – пустой ошейник – собака исчезла! Ноги у Данилы подкосились. Превозмогая вдруг нахлынувшую слабость, он доковылял до открытой двери летней кухни и заглянул вовнутрь.

Источая едкий запах гари, из полуоткрытой закопченной кастрюли на раскаленную чугунную плиту печки выплескивалась красная жижа свежеесваренного борща. Зловещее шипение красных пузырей на плите было единственным звуком, встретившим Данилу в пустой кухне. Не было слышно даже жужжания мух.

Дойдя то середины кухни, Данила остановился и замороженно огляделся по сторонам. Вся окружающая обстановка свидетельствовала о том, что обитатели кухни исчезли буквально за одно мгновение. На столе стояла недорезанная булка хлеба с торчащим из нее ножом. Либо что-то неожиданно отвлекло хозяйку и она не успела дорезать очередной кусок, либо она исчезла в мгновение ока. Один ее тапочек лежал прямо возле стола, второй же был отброшен на два с половиной метра в сторону. Он упал прямо на кошачью миску с молоком, а разбрызганное по полу молоко никто даже и не попытался подтереть.

Данила выбежал на улицу и бросился к дому. Прямо у порога валялась недокуренная сигарета. Она еще тлела, прожигая покрытую лаком ступеньку. Конечно же, Иваныч никогда в жизни не позволил бы себе бросить непотушенную сигарету прямо на ступеньку, которую сам же и красил лаком этой весной. Скорее всего, он сидел на ступеньке и курил, но что-то его жутко напугало, и он выронил сигарету из рук.

Данила забежал в дом, стремительно пронесся по пустым комнатам и завороженно застыл у северного окна. Белая булка тумана отделилась от земли и теперь висела примерно в двадцати метрах от поверхности. «Чертовщина какая-то! Куда все подевались?» Глубоко в подсознании Данила уже знал ответ на этот вопрос. Но всеми фибрами души продолжал его удерживать там, не желая выпускать на поверхность. «Этого не может быть! Я сплю и вижу страшный сон!»

В доме напротив начинался пожар. Видно там непотушенная сигарета вызвала куда более катастрофические последствия. Языки пламени бесновались пока еще только внутри дома, но со всех щелей уже валил густой черный дым. «Тушить некому. Возможно, сгорит вся деревня».

Более уже никуда не торопясь, Данила вышел на улицу за калитку и побрел вдоль пустых домов в сторону улетающего облака тумана. Но тут, буквально уже на выходе из деревни, Данила услышал детский плач. Даже не плач, а еле слышное всхлипывание.

Данила забежал в соседний двор и прислушался. Всхлипывание доносилось из старого сарая, что стоял недалеко от дома номер три. Забежав в сарай, Данила никого не обнаружил и опять прислушался. Но всхлипы прекратились. Решив, что в этом сарае существует только одно место, где можно спрятаться, Данила подошел к огромному, обитому тонким железом ларю и попытался открыть крышку, но она не поддалась. Металлические пластины обивки каким-то образом склеились между собой. Железо было горячим.

Внутри ящика послышался шорох. Тогда Данила схватил вилы, подсунул зубья под крышку и навалился на черенок. Спекшиеся платины разлепились и из темноты черного ящика на Данилу воззрились два испуганных глаза.

– Ты кто? – Обомлел Данила.

– Я… я… ик… я… мы… ик… мы играли в прятки… ик…

Это была девочка лет пяти. Лицо измазано непонятно чем. Испуганные глазенки, как у маленького мышонка, бегают по сторонам. Ручки и ножки трясутся. И все тело периодически вздрагивает, судорожно отзываясь на каждый «ик». Данила вытащил ее из ящика, прижал к груди и, не говоря ни слова, вышел из сарая. Нежно поглаживая девочку по спине, он направился обратно к дому родителей Светы.

– Мы играли в прятки. Я спряталась в ящике… ик… а потом… ж-ж-ж-ж… ик… стало тихо, потом стало жарко… трудно дышать… ик… я пыталась открыть крышку и обожглась…

– Успокойся. Все будет хорошо…

– А где все? – Девочка вдруг перестала икать и закрутила головой по сторонам. У Данилы навернулись слезы. Если бы он только знал, где все, он бы давно уже побежал туда сломя голову.

Добравшись до машины, Данила усадил девочку на заднее сиденье и, схватив мобильник, в задумчивости поднял голову вверх. Облако тумана поднялось высоко в небо и, не обращая внимания на ветер, дующий с запада на восток, продолжало продвигаться на север. Между тем, пожар в соседнем доме разгорался все сильнее. Длинные языки пламени и густые черные клубы дыма уже тянулись к самому небу и заслоняли солнце. Все вокруг гудело от раскаленного воздуха. А соседние дома начинали уже потихонечку парить и дымить, готовые в любой момент принять на себя свирепые языки пламени. Деревня была обречена. Облако похитило людей, а огонь уничтожал ненужные теперь никому дома.

– А где все? – Повторила свой вопрос девочка, на этот раз уже более настойчиво. На руках и ногах у девочки проявились какие-то красноватые пятна, и она стремительно увеличивала размеры этих пятен, нервно расчесывая их своими ноготками.

– Тебя как зовут? – Вместо ответа спросил Данила.

– Кать-тя.

– Послушай, Катя, я не знаю, куда все подевались. Правда, не знаю. Но обещаю тебе, мы их обязательно найдем и спросим у них, где они были.

Наконец-то приняв решение, Данила стал нажимать на кнопки телефона.

 

Электромагнитный Зверь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *