Симфония-333, Игра с гроссмейстером

черная бездна

Cимфония-333

Игра с гроссмейстером

Он ожидал, он все-таки надеялся, что случится этот, знакомый уже, кувырок через голову, но…

В одно мгновение белый свет сжался в одну точку и стало темно, абсолютно темно…

«Что это? Я опять превратился в бактерию, в математическую точку, как тогда в больнице… Нет, теперь то, что от меня осталось, точно не бактерия. Тогда, потеряв сознание в больнице, я испытывал оргазмы и разные чувства при абсолютном отсутствии каких-либо мыслей, а теперь все наоборот – я могу думать, рассуждать логически, но при этом ничего не чувствую. Мое сознание, моя математическая точка, висит в абсолютно пустой и абсолютно черной бесконечности. А мое тело, мои механизмы, с помощью которых я видел, чувствовал и перемещался по грешной земле, размазались по ее поверхности, и в тот же миг это месиво вдавилось внутрь Земли шариком диаметром в две с половиной тысячи километров. И куда теперь переместилось мое сознание, не имеет значения. Осталась жизнь на Земле или нет, тоже теперь не имеет значения, потому, что у моего сознания больше нет глаз, нет ушей, нет языка и всего остального. Потому, что без этих «банальностей» жизнь на Земле и за ее пределами не имеет смысла… наверное…

Что это было – сразу перед смертью? Почему я сначала почувствовал невесомость, поднялся в небо, а потом все-таки опять шлепнулся на зеркальную крышу? Получается, что все эти фантастические сказки о том, что после смерти душа вылетает из тела и поднимается на небо, правда!? Но почему тогда моя душа полетела на небо вместе с телом? Когда я снова упал на крышу, я явно почувствовал физический удар… и боль от удара. Значит, тело вместе со мной поднималось в воздух. Значит, мое тело реально теряло массу…

Черт! Дьявол! Это же ОН, чертов гигантский металлический шарик. Это он нарушил гравитацию Земли. Сначала просто ослабил ее, а потом, подлетев очень близко, вообще полностью нейтрализовал земное притяжение и начал притягивать меня к себе. А потом… а потом он начал поднимать поверхность земли. Если даже Луна, находясь черт знает как далеко, притягивает воду океана, создавая приливы, то что говорить о том, когда такая махина оказалась нос к носу с Землей. Металлический шар своим супермощным притяжением деформировал ее поверхность. Город взлетел вслед за мной, устремившись навстречу гиганту, и я опять оказался на крыше.

Да… всему есть логическое объяснение. Так, значит, я все-таки умер! И что же тогда я теперь из себя представляю? Это и есть жизнь после смерти? Чистая логика, буквально наичистейшая! Думай… думай… думай… сколько тебе хочется, сколько влезет. Только теперь ты уже ничего не можешь изменить, ты ни на что не можешь повлиять. Жизнь будет течь своим чередом, а ты будешь болтаться в черной бездне бесконечности, а твоя логика будет циркулировать в математическом нуле, в пустом пузырьке…

Ой… ё-п-р-с-т!!! Это и есть тот край, о котором говорил Гор. Я расширился и выскочил за пределы промежутка, доступного для видения и осязания. Ой… нет… все гораздо хуже…

Я проснулся!!! Была бы у меня сейчас кожа, то по ней побежал бы мороз. Были бы волосы, то они встали бы дыбом. Потому что эта пустая, черная бездна и есть реальность! Одна единственная абсолютная реальность! В мире вообще ничего нет! Мир пустой! Мира вообще не существует! Весь мир состоит из логических циферок и ноликов, весь мир – логическое интерпространство! А пузырек моего сознания – логическая суперкабинка, шарообразный монитор…

Жизнь это кино, жизнь это сон, а смерть это пробуждение ото сна и возвращение в реальность, в пустую, черную бездну.

Со времен «Матрицы» писатели-фантасты придумали уже сотни вариантов «настоящей» реальности. Они чувствовали, что мир нереален, они чувствовали себя находящимися в логической суперкабинке и пытались придумать и осознать, что же тогда есть настоящая реальность…

Да-а-а-а… вляпался я в реальность по самые помидоры… надо думать, думать, думать… пока я думаю, существует какой-то резонанс, какая-то вибрация. Пусть монитор отключен, но, если есть логика, значит, пузырек вибрирует. По его поверхности бегают продольные и поперечные волны, и, возможно, даже есть островки стоячих волн. Может быть, на эти островки снова приползут спутники…

Постой… какие спутники… ничего же нет… мир пустой… ой, ой, ой, какой кошмар! Это и есть ад! Это хуже ада! В аду, судя по легендам, тебя поджаривают на сковородке. Тебе больно. Тебе ужасно больно. Но ты хотя бы что-то чувствуешь. С тобой, пусть плохое, но что-то происходит. А здесь нет ничего! Ни боли, ни удовольствий, ни радости, ни огорчений. Одна логика, чистая логика, и нет даже образов. Пусть были бы хоть какие-нибудь образы. Хотя бы просто едва заметные черно-белые контуры… Нет, ничего нет. Всматривайся, не всматривайся, напрягайся, не напрягайся – глухо, пусто и даже не холодно. Нет света, нет тепла и не холодно. А чему мерзнуть то? Ничего нет!

Постой, постой… мне это не нравится, мне не нравится эта пустота, меня это раздражает, меня это просто бесит… а ведь это эмоции, это тоже чувства… значит, это не совсем чистая логика. Или эмоции и чувства тоже имеют логическое происхождение?

Опять какой-то тупик, какая-то петля, только уже непонятно какая, то ли логическая, то ли эмоциональная. Что лежит в основе всего? Эмоции зиждутся на логике или логика на эмоциях?

Наверное, все-таки в основе лежит логика. Ведь что такое боль? Отрицательный вектор, направленный от точки, представляющей собой опасность для жизни. Прикоснулся пальцем к горячему, и по проводам нервов в мозг поступило предупреждение «опасность!» – рука отдернулась. А что такое удовольствие? Положительный вектор, запрограммированный богом для того, чтобы хотелось есть и трахаться, то есть поддерживать жизнь и размножаться.

О господи! А где теперь тогда бог? Э-э-э-эй, бо-о-о-ог, ты где? Нет, реальность не может быть совсем пустой. Давай-ка вернемся в прошлое, снова в нереальную жизнь, в сон. Ведь я и раньше знал, что мир пустой. Мир состоит из логических кристаллов. Пусть это пузырьки пустоты, но у них есть форма – они шарообразные. Пусть диаметр этих шариков чисто символичен, равен и нулю, и бесконечности одновременно, но, тем не менее, это форма. Хоть какая-то, пусть условная, но форма. А главное, эта форма излучает волны. Где-то рядышком вокруг и внутри меня должны быть эти пузырьки. Они излучают волны, я просто их не чувствую. Я выпал из их резонанса… Резонанс! Точно! Вся жизнь основана на резонансах. И рождение, и смерть! Ведь заставить вибрировать струну на гитаре можно, не прикасаясь к ней. Дерни рядышком вторую струну, настроенную на такую же ноту, и первая струна «запоет»!

Ура-а-а!!! Вокруг меня существует мир! Мир все-таки есть. Мой пузырек просто выпал из резонанса. Бог!!! Да! Бог тоже есть. Бог – это великий композитор, бог это и есть главный резонатор, распространяющий вокруг себя самые первые самые мощные волны, а мир, состоящий из пузырьков, подстраивается под его частоту: отошел в сторону – дисрезонанс, боль; приблизился – резонанс, удовольствие…

И как же мне снова войти в резонанс? Гор… он же великий хитрец, где-то в его словах есть подсказка. Так, так… весь мир состоит из проекций, так, так, это понятно, это и есть резонансы: мощные волновые вибрации порождают октавные резонансы во всей мировой гамме, создавая подобия. Ну и что нам это дает? Как мне, имея только чистую логику, сдвинуть себя с мертвой точки и войти в резонанс?

О-о-о-о-ой, ка-а-апе-е-ец… я устал думать… я начинаю тормозить… я засыпаю…

Черт!!! Постой, постой, что там говорил Гор: «Представь шарик, который может расширяться и сжиматься до бесконечности, и вот этот шарик плавает на поверхности океана…». Да-да, а я ему крикнул: «Чтобы взлететь, ему надо расшириться, чтобы утонуть – сжаться!»

Что это значит? А это значит опять то же самое. Жизнь – это сон. Я умер, потому что проснулся. Чтобы родиться, мне надо снова уснуть! Мне необходимо как-то сузить свой пузырек и снова провалиться в сон. Но… как?! Так, так, что там еще говорил Гор: «Если проблему нельзя решить с помощью логики, попробуй подключить чувства, ощущения, образы…».

Кажется, я что-то уловил! Сознание – это чистейшей воды логический шарообразный кристалл. Логика это и есть содержимое пузырька! Именно логика является «воздухом, раздувающим пузырек и задающим его размеры. Я чересчур раскочегарился, и мой логический пузырь раздулся настолько, что выпрыгнул на абсолютную поверхность в абсолютную реальность.

Гор знал! Гор реально знает все! Когда человек не может провалиться в бездну? Когда человек не может утонуть в океане эфира? Когда человек не может уснуть? Только тогда, когда он о чем-то сосредоточенно думает! Стоит только расслабиться и перестать думать – пузырек сжимается в ноль и начинает тонуть. Это сжимание в ноль и есть прохождение сверхвременного барьера. А когда человек вдруг неожиданно начинает осознавать происходящее, снова включается логика, и пузырек мгновенно раздувается до прежних «логических» размеров, выбрасывая в окружающее пространство мощную волну – человек вздрагивает…

Допрыгался, умник! Отключил программу «МОРАЛ»! Бог если что-то делает, то он это делает не просто так. Если он блокирует человеческие мозги, то, значит, он делает это в его – человеческих – интересах. Программа «МОРАЛ» есть система, удерживающая человека в жизненных рамках, в его, богом созданном, резонансе. Человек, отключивший программу «МОРАЛ», становится неуправляемым, и бог выплевывает его из своего резонанса…

Так что получается – мне просто нужно уснуть. Мне нужно перестать думать. Как только я перестану думать, мой пузырек сожмется, утонет и снова войдет в резонанс с окружающим миром. Ура! Я нашел выход! Осталось только каким-то образом перестать думать…

Но мысль течет независимо от моего желания. Только я перестаю думать об одном, она начинает переваривать другое. Как остановить ее? Постой… у меня есть подсказка… и эта подсказка опять принадлежит Гору. Когда я был без сознания, он запрограммировал в меня этот образ. Вот точно у кого сила интеллекта равна бесконечности. Это же надо было все продумать и просчитать до самых подробных мелочей!

Так, так, осталось только выбрать ее, эту точку…»

Дан предположил: где-то там – это впереди. Потом где-то там впереди он предположил математическую точку. Он и раньше использовал этот прием, когда долго не мог уснуть, когда навязчивые мысли не отпускали его из реальности: представив математическую точку на горизонте, Дан всю энергию своей логики направлял на то, чтобы рассмотреть в этой предполагаемой точке реальную маленькую слабую-слабую звездочку. Этот вектор напряженного внимания концентрирует на себя всю энергию логики, логика схлапывается в ноль, и сознание погружается в сон…

Неизвестно, сколько времени Дан вглядывался в несуществующую точку. Тем более, что времени в мире абсолютной реальности не существует. Время – это движение или изменение чего-то относительно чего-то. Но в мире пустоты нет ничего, нет никакого движения и нет времени.

Дан смотрел, смотрел, смотрел, но никуда не проваливался. Вся беда была в том, что логика не позволяла ему поверить в то, что там может быть звездочка. Холодная логика говорила ему, что в этой пустоте ничего нет и быть не может. Но Дан упрямо продолжал всматриваться в темноту. Все равно логика когда-нибудь «зазевается», и он успеет от нее «сбежать». И… Дан все-таки обманул логику с помощью самой логики. Он собрал в узел всю энергию своего внимания и начал логически конструировать звездочку на горизонте. Проще сказать – он начал ее там мысленно рисовать. Нарисовал точку, потом тонюсенькие, еле видимые лучики, исходящие от нее… Вот он уже видит ее! «Это только в твоем воображении. Реально ее там нет», – говорила ему логика. «Ну и пусть! Начихать мне на реальность. Я хочу ее увидеть по любому – реально, не реально, мне фиолетово. Я вижу ее! Вон она! Она приближается! Я опять превратился в бактерию!»

Белая точка медленно приближалась. Дану таки удалось отключить логику. Все его внимание было поглощено созерцанием этого чуда. Из черной бездны к нему приближался белый шарик. Точно так же, как тогда, в больнице. Но чувства перевернулись вверх дном. Это приближался не супероргазм, это приближалась его обратная проекция – суперболь. Но Дан был рад даже этому. Медленно, медленно боль проникала в его сознание, пока в виде легких неприятных вибраций. Но Дан знал, не знал – откуда знал, но знал, что это только начало. Дальше будет хуже. «Ну и пусть! Пусть это будет ад и вечная боль, но там хотя бы есть свет!». Белый шарик продолжал свое продвижение во времени. Что-то начало двигаться относительно чего-то, значит, появилось время. «Не надо ничего анализировать, – испуганно подумал Дан, но потом понял, что он уже думает не логикой, а чувствами, – все!!! Меня уже засосало в воронку! Здесь уже живет новая логика, логика чувств и эмоций! Меня засасывает в резонанс бога, но прежде мне придется пройти через дисрезонансы, по-моему, музыканты называют их секундами. Очень символично: «Не думай о секундах свысока!».

Черт! Какая жуткая боль! У меня нет головы, но такое ощущение, что она раскалывается от боли. Что это за шарик приближается ко мне? Если в больнице это было абсолютное удовольствие, какой-то космический оргазм, то сейчас, наверное, это будет абсолютная боль. Везет же мне последнее время на абсолюты!

Вау! Че-е-ерт!!! У меня начинает болеть несуществующая спина! Я когда-то слышал, что у инвалидов чешутся несуществующие ноги. А у меня вообще ничего нет, но постепенно все это ничего начинает болеть. Боль от несуществующей головы течет по несуществующему позвоночнику и растекается по всему несуществующему телу. Какое счастье, оказывается, иметь возможность чувствовать боль. Дураки люди – боятся боли! Им бы там побывать, где нет вообще ничего. Иметь возможность испытывать боль – это самое, что ни на есть, настоящее счастье!!!»

– А-а-а-а-а-а-а-о-о-о-у-у-у-а-а!!! – мысленно орал Дан, стремительно приближаясь к шару. Его буквально всего корежило, крутило несуществующие руки и ноги, ломало несуществующие кости, царапало несуществующую кожу, внутри лопались и рвались несуществующие органы, несуществующие мозги в голове были объяты чудовищным пожаром. И все это нарастало и нарастало. Думать о чем-то уже не было никакой возможности. Это действительно была прямо пропорциональная отрицательная проекция космического оргазма. Абсолютное зло. Абсолютная боль. Еще мгновение, и Дан ворвался внутрь огненного шара.

– А-а-а-а-а-а-а! – орал Дан, лежа на земле. Он лежал на реальной твердой земле. А сверху на него смотрела перепуганная насмерть Лерка. А через несколько мгновений он увидел прыгающую и приближающуюся к нему деревенскую стайку. Еще через мгновение он понял, что стайка стоит на месте, а он бежит по направлению к ней, правда, при этом, не чувствует ни рук ни ног. Еще через мгновение, уже находясь внутри стайки, Дан услышал нечеловеческий вопль:

– Валерия, – заорала выбежавшая на улицу мать, вытирая на ходу об передник заляпанные тестом руки.

Наверху показалась перепуганная голова, из которой во все стороны торчала солома.

– Я только успела забраться на крышу, а она взяла и сломалась. – Пропела голова.

– Ты где шлялась, зараза. Глаза твои бесстыжие. Я всю ночь глаз не сомкнула. Спозаранку идти на работу, а я, как дура, всю ночь не знала, за что хвататься. За каким хреном ты залезла на крышу? Опять пьяная была вечером…

А Дан стоял в стайке бледный как смерть и смотрел на ведро. Это ведро было почти на сто процентов заляпано навозом, но по помятым краям легко можно было догадаться, что это железное ведро, обыкновенное эмалированное железное ведро…

– Вот и сиди теперь там, дура, пока отец новую лестницу не сделает. – Зашла в дом, хлопнув дверью и оставив на дверной ручке ошметки теста.

Дан бледный как смерть вышел из стайки.

– Лерка, – прохрипел он, – только ничему не удивляйся и не спрашивай, пожалуйста. Скажи, какой сегодня год?

– Вау! Ну, ты даешь, Данилов! Две тысячи двадцать второй. С тобой все в порядке. Ты ничего не сломал…

– Что-о-о?! Что ты сказала?

– Ты ничего не сломал? – пролепетала Лерка, ощущая сразу и жалость, и недоумение, и страх.

«Данилов, Данилов, Данилов…» – крутилось в голове у Дана. Почему это так его ошарашило? Да, за время его путешествия во времени он почему-то даже ни разу не вспомнил свою фамилию. Что это значит?

«Данилов, Данилов, Данилов, Дан Данилов, ДанДан…»

– Да-а-ан!!! Что с тобой! – сорвался голос Лерки на плач после того, как она увидела, что Дан падает на колени, глаза его закатываются, и он снова падает спиной на землю…

Куда теперь переместилась его математическая точка? Может быть, в одна тысяча девятьсот девяносто девятый год? Может, она теперь превратилась в новый абсолют? Теперь она стала вирусом-сперматозоидом и опять направляется к шарику-яйцеклетке, чтобы зачать новую жизнь и в двухтысячном году в ночь с шестого на седьмое февраля родиться на поверхности живой клетки Земля, плывущей в безбрежном океане эфира, обладающего разумом.

Глаза Дьявола

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *