![]() |
![]() |
![]() |
Кто виноват и в чем секрет…
Апрель 2006
И вот идет мой напарничек как-то вечером домой, как ты говоришь, тихо-мирно, и вдруг налетает на него сзади толпа наркоманов и давай его в буквальном смысле убивать ни за что, ни про что. Били они его какими-то прутами железными и точно бы забили насмерть, если б менты, что случайно мимо проезжали, за него не вступились. Так отморозки настолько озверевшими были, что даже ментам от них перепало порядком. Выписывается через две недели мой напарник из больницы, возвращается в офис и, что ты думаешь, опять слышу от него: «Все сволочи, все козлы, все уроды». Тогда я ему говорю: «Тебе чего, мало досталось, что ли? Не перестанешь повторять свою дурацкую молитву, опять уродов из ниоткуда накликаешь».
Вся наша жизнь – шахматная партия. Как расставишь пешки, так жизнь к тебе и повернется. А будешь виноватых искать – напрограммируешь себе только неприятности. Вспомни наш первый разговор про долги, когда я знал, что выкручусь. Я был спокоен и уверен в себе. Не психовал, не ругался, не искал виноватых. И судьба послала мне хорошего человечка с денежкой. А если б я тупо твердил, как напарник, что все вокруг козлы и уроды, то в конечном итоге приперлись бы ко мне отморозки долги выколачивать.
«Смысл жизни, смысл жизни… на кой черт тебе сдался этот смысл? - Вдруг разгорячился Распутин. - Да, жизнь втянула нас в свои объятия, не спрашивая нашего на то позволения, и теперь равнодушно наблюдает за нашей судьбой. Да, порой даже кажется, что она над нами посмеивается. И самая главная насмешка именно в том, что в нашей жизни действительно нет никакого смысла. И вот что я тебе скажу: нету… и не надо! Вот ты говоришь, что нарвался на стерву. Наша жизнь – это и есть самая, что ни на есть, первая стерва, равнодушная и холодная. Цинично хихикая, она наблюдает за нашими потугами продлить свое бессмысленное существование, и кроме «подлянок» от нее нечего ожидать. А Смерть? Незримая волчица Смерть все время щелкает вокруг нас острыми зубами бесконечных проблем. Повернись к ней спиной, начни убегать, и острые зубы проблем превратят тебя... Распутин остановился, явно подбирая нужное слово. Но пока он это делал, его мысль потекла в другую сторону. Так и не закончив предложение, Распутин сменил тему: – Но не все так мрачно и безнадежно. Жизнь, несмотря ни на что, удивительна и захватывающе интересна. Но только для тех, кто имеет пра-виль-но-е к ней отношение! Дан слушал с легкой улыбкой на лице. Слушал внимательно, но не верил, что этот профессиональный ловелас сможет сказать ему что-то такое, чего нет в его «математической модели». Он ожидал услышать что-то вроде профессорского бреда про счастье, но чем дольше Распутин говорил, тем серьезней и внимательней становилось у Дана выражение лица. – Жизнь – это азартная игра, игра на выживание. – Продолжал тем временем Распутин. – На протяжении всей жизни над нами щелкает зубами проблем волчья пасть Смерти. Мы вышибаем ей зубы, на их месте вырастают новые, и проигрыш в этой игре все равно неминуем. Но все, мальчик, в твоей жизни совершенно изменится, когда ты поймешь простую истину: смысл игры не в продлении жизни. Холодная и равнодушная жизнь не заслуживает того, чтобы ради нее разбивать кулаки о зубы проблем. Смысл игры в самой игре. Задумайся, какой толк мужику ночь напролет смотреть боксерский поединок или футбольный матч? Ему завтра на работе прибавят за это зарплату? А зачем стараться выиграть у кого-то в шахматы, если не удастся засолить и зажарить ни одной срубленной фигуры? Азарт игры – это и есть смысл и высшее наслаждение. Но нет ничего интересней и динамичней, чем игра в жизнь! Подключай свою хваленую логику! Будет ли тебе интересно играть в шахматы белыми, если перед тобой не окажется противник, и некому будет двигать черными? Смерть – это наш противник в игре. Проблемы – черные фигуры противника. Без них игра не имеет смысла, так как без противника нет игры. Если не будет смерти, жизнь потеряет смысл. Радуйся возникающим проблемам, как возможности проявить себя в азартной игре. Конечно, ты обречен на проигрыш. Смерть еще никому не удалось победить. Но если я сяду играть в шахматы с чемпионом мира, то мой проигрыш – это тоже только вопрос времени. Однако мне очень сильно хочется играть именно с ним, а не с начинающим школьником. Зачем? Потешить амбиции? Подумай, для чего альпинисты лезут в горы? Падают, разбиваются, как яйца, десятками, и все равно лезут дальше! А там, на горе, нет ничего. Ни денег, ни женщин, ни вина. Игра с гроссмейстером – вот что возбуждает и стимулирует каждую нервную клетку, заставляя превосходить себя буквально на каждом шагу. Как только мы появляемся на свет, нас сразу начинают подготавливать к будущей схватке с великим гроссмейстером. Возможно, ты скажешь, что тебя плохо подготовили. Но если ты сейчас сидишь передо мной, значит ты еще не проигравший, значит все еще в твоих руках. Шахматная партия со Смертью длится не два часа, и зубы проблем кромсают наше тело не по минутам. Есть время приобрести навык и опыт. Сначала защиты, а потом и нападения. А теперь ответь на такой вопрос: перед тобой сейчас стоит реальная угроза смерти? – Нет! – Тогда у тебя фора! Ты пока еще играешь не с гроссмейстером. Значит, у тебя есть время подготовиться. Между жизнью и шахматным турниром есть одно существенное различие. В жизни, чем меньше ты играешь и тренируешься, тем больше у тебя шансов встретиться с гроссмейстером. Ты говоришь, что поймал истину за хвост? Ты все понял, все осмыслил и больше тебе не к чему стремиться? А как же насчет той стервы? Начни игру с нее, и черт с ним, со смыслом. Просто играй без всякого смысла. Азарт игры – вот единственный смысл, ради которого всегда стоит жить! Стань Наполеоном. Встань, иди и покори ее. Потом покори этот город. Потом покори весь мир. Покори все, на что у тебя хватит жизни…»
«Знаете ли Вы, что мы сами, и только сами определяем себе цену? Что никакие наши "параметры", ни физические, ни даже умственные, к этой цене не имеют ни малейшего отношения? Что равно ущербны и те, кто почитает себя выше других, и те, кто ставит себя ниже - какие бы ни были к тому "объективные основания"? Все-то дело в том, что таких объективных оснований нет и быть не может: проще простого доказать, что все они условны, относительны и зависят лишь от того, в какую шкалу оценок человек сам себя загоняет. А отношение человека к себе всегда передается и другим людям, действует как внушение. Но только, конечно, истинное, глубинное отношение - то, что человек есть сам для себя, а не чем хочет КАЗАТЬСЯ. Тот, кто внутренне ощущает себя "ниже" других, никогда не добьется ни уважения, ни любви, а если даже такие чувства у кого-нибудь и возникнут, он-то сам в них все равно не поверит. Тот же, кто чувствует себя выше - воистину, уверенно и спокойно, так, что это не приходится доказывать ни другим, ни себе, - способен вызвать восторг и преклонение, равно как зависть и ненависть. Но и такой человек одинок и несчастен среди себе подобных... Имейте же в виду, что внешность воспринимается собеседником, самое большее, в первые две-три секунды общения. Дальше - "Заговори, чтобы я увидел тебя..." Те, кто не умеет заставить себя - а через себя и других - забыть чем-либо невыгодные стороны своей внешности, профессии, возраста, социального положения (перечисление "параметров" может занять целое письмо), - еще только кандидаты на звание человека. А ведь все мы в далеком детстве были, кажется, именно тем, что надо… Посмотрите на какого-нибудь ребенка лет трех-четырех, на обычного ребенка, еще не загнанного изнутри в предательские капканы оценок, мнений и прочей сравнительной суеты. Он еще ничего не достиг, и неизвестно, достигнет ли; он еще не хорош и не плох, не ничтожен и не велик, не умен и не глуп, не силен и не слаб - он никакой, и он всякий. Он маленький - ну и что? зато он свободен и непосредственен, потому что не подозревает еще ни о каких отметках, для него все равны, и он равен всем. Не осознавая того сам, он ценит себя бесконечно высоко, он для себя Вселенная. Эта детская правота бесконечно выше всех на свете достижений и талантов. Разве кто-нибудь посмеет оценить значимость детской жизни в каких-либо параметрах? Разве дитя ценно тем, что оно когда-то и где-то чего-то достигнет? Дитя есть, и этого достаточно, дитя - человек, в этом все. Человеческое достоинство неразменно. Как ни велики чьи-то творческие достижения, как ни превосходны качества ума, таланта или физической красоты, есть нечто иное в человеке, ни с чем не соизмеримое...» Две сказочки-страшилки | ||||
|
|||||